Неточные совпадения
Из окна, точно дым, выплывало умоляющее бормотанье Дуняши, Иноков тоже рассказывал что-то вполголоса, снизу, из города,
доносился тяжелый, но мягкий, странно чавкающий
звук, как будто огромные подошвы шлепали по камню мостовой. Самгин вынул часы, посмотрел на циферблат — время шло медленно.
Сквозь двойные рамы с улицы не
доносилось ни
звука, и казалось, что все, на площади, живет не в действительности, а только в памяти.
Было странно, что, несмотря на нетерпеливый, враждебный шум, осипший голос все-таки
доносился, как
доносится характерный
звук пилы сквозь храп рубанков, удары топоров.
Донесся странный
звук, точно лопнула березовая почка, воздух над головой Самгина сердито взныл.
Вместе с запахом
доносились звуки церковного колокола, потом музыки.
Издали, с передового катера, слабо
доносились к нам
звуки музыки.
Он стоял и смотрел на нее и невольно слушал вместе и стук своего сердца и странные
звуки, которые
доносились с реки. Там, на реке, в тумане, шла какая-то неустанная, медленная работа, и то сопело что-то, то трещало, то обсыпалось, то звенели, как стекло, тонкие льдины.
Звуки хотя глухо, но всё
доносились до него. Каждое утро и каждый вечер видел он в окно человека, нагнувшегося над инструментом, и слышал повторение, по целым неделям, почти неисполнимых пассажей, по пятидесяти, по сто раз. И месяцы проходили так.
Здесь все мешает ему. Вон издали
доносится до него песенка Марфеньки: «Ненаглядный ты мой, как люблю я тебя!» — поет она звонко, чисто, и никакого
звука любви не слышно в этом голосе, который вольно раздается среди тишины в огороде и саду; потом слышно, как она беспечно прервала пение и тем же тоном, каким пела, приказывает из окна Матрене собрать с гряд салату, потом через минуту уж звонко смеется в толпе соседних детей.
Он бросился за ней, и через минуту оба уже где-то хохотали, а еще через минуту послышались вверху
звуки резвого вальса на фортепиано, с топотом ног над головой Татьяны Марковны, а потом кто-то точно скатился с лестницы, а дальше промчались по двору и бросились в сад, сначала Марфенька, за ней Викентьев, и звонко из саду
доносились их говор, пение и смех.
Он поглядел в зеркало и задумался, подошел к форточке, отворил ее, дохнул свежим воздухом: до него
донеслись звуки виолончели.
Много лет на глазах уже вошедшего в славу «Эрмитажа» гудел пьяный и шумный «Крым» и зловеще молчал «Ад», из подземелья которого не
доносился ни один
звук на улицу.
Вдруг издали
донеслись до меня какие-то однообразные и заунывные
звуки.
Вдруг до слуха моего
донеслись какие-то странные
звуки, похожие на певучее карканье.
Я прислушался. Со стороны, противоположной той, куда ушли казаки, издали
доносились странные
звуки. Точно кто-нибудь рубил там дерево. Потом все стихло. Прошло 10 минут, и опять новый
звук пронесся в воздухе. Точно кто-то лязгал железом, но только очень далеко. Вдруг сильный шум прокатился по всему лесу. Должно быть, упало дерево.
Начальник станции останавливается среди залы и читает «Грешницу» А. Толстого. Его слушают, но едва он прочел несколько строк, как из передней
доносятся звуки вальса, и чтение обрывается. Все танцуют. Проходят из передней Трофимов, Аня, Варя и Любовь Андреевна.
Около второго распадка я присел отдохнуть, а Дерсу стал переобуваться. Вдруг до нас
донеслись какие-то странные
звуки, похожие не то на вой, не то на визг, не то на ворчание. Дерсу придержал меня за рукав, прислушался и сказал...
Наш костер почти совсем угас. Я разбудил Дерсу, и мы оба принялись раздувать угли. В это время до слуха моего
донеслись два каких-то отрывистых
звука, похожие на вой.
Если днем все улицы были запружены народом, то теперь все эти тысячи людей сгрудились в домах, с улицы широкая ярмарочная волна хлынула под гостеприимные кровли. Везде виднелись огни; в окнах, сквозь ледяные узоры, мелькали неясные человеческие силуэты; из отворявшихся дверей вырывались белые клубы пара, вынося с собою смутный гул бушевавшего ярмарочного моря. Откуда-то
доносились звуки визгливой музыки и обрывки пьяной горластой песни.
Половодов открыл форточку, и со двора
донеслись те же крикливые
звуки, как давеча. В окно Привалов видел, как Ляховский с петушиным задором наскакивал на массивную фигуру кучера Ильи, который стоял перед барином без шапки. На земле валялась совсем новенькая метла, которую Ляховский толкал несколько раз ногой.
Он рассказывал мне потом, что в ту пору ему пришлось пережить нравственно три долгих фазиса: первый, самый долгий и мучительный, — уверенность в неминуемой гибели; каторжниками овладела паника, и они выли; детей и женщин пришлось отправить в шлюпке под командой офицера по тому направлению, где предполагался берег, и шлюпка скоро исчезла в тумане; второй фазис — некоторая надежда на спасение: с Крильонского маяка
донесся пушечный выстрел, извещавший, что женщины и дети достигли берега благополучно; третий — полная уверенность в спасении, когда в туманном воздухе вдруг раздались
звуки корнет-а-пистона, на котором играл возвращавшийся офицер.
Князь слышал иногда доносившиеся к нему сверху громкие и быстрые разговоры, хохотливый, веселый спор; даже раз, очень поздно вечером,
донеслись к нему
звуки внезапно и неожиданно раздавшейся военно-вакхической песни, и он тотчас же узнал сиплый бас генерала.
На колокольне сельской церкви ударило двенадцать.
Донеслись колокольные
звуки и в сионскую горницу. Божьи люди запели церковную песнь «Се жених грядет в полунощи», а потом новую псáльму, тоже по скитам знакомую Дуне. Хоть и не слово в слово, а та же самая псáльма, что скитская.
Припоминает Дуня отцовские ласки, вспоминает его доброту к ней и заботливость, вспоминает и тот день, когда он подал ей обручальное кольцо… «К чему оно теперь!.. Кому?..» — думает Дуня, и вдруг перед душевными ее очами восстает Петр Степаныч… Неясные, однообразные
звуки чтения Николая Александрыча едва
доносятся из сионской горницы, но вместо них Дуне слышится песенка...
Летит косная, а на ближних и дальних судах перекликаются развалившиеся на палубах под солнопеком бурлаки, издалека
доносятся то заунывные
звуки родимой песни, то удалой камаринский наигрыш вторной Сизовской гармоники.
Насилу выбрались рыбники. Но не отъехали они от трактира и ста саженей, как вдруг смолкли шумные клики. Тихо… Ярманка дремлет. Лишь издали от тех мест, где театры, трактиры и разные увеселительные заведения,
доносятся глухие, нестройные
звуки, или вдруг откуда-нибудь раздастся пьяный крик: «Караул!..» А ближе только и слышнá тоскливая песня караульщика-татарина, что всю ночь напролет просидит на полу галереи возле хозяйской лавки с длинной дубиной в руках.
Когда засидевшиеся в трактире рыбники поднялись с мест, чтоб отправляться на спокой, в «дворянской» было почти уж пусто. Но только что вышли они в соседнюю комнату, как со всех сторон раздались разноязычные пьяные крики, хохот и визг немецких певуний, а сверху
доносились дикие гортанные
звуки ярманочной цыганской песни...
И действительно, к трем часам вся семья, укутанная по-дорожному, уже в сборе в лакейской, а из отцовской спальни все еще
доносятся звуки приводимого в движение рукомойника.
Из буфета
доносились соблазнительные
звуки приготовляемой закуски.
С деревни до слуха его
доносятся звуки отбиваемых кос, и он спешит в поле.
Она решается не видеть и удаляется в гостиную. Из залы
доносятся звуки кадрили на мотив «Шли наши ребята»; около матушки сменяются дамы одна за другой и поздравляют ее с успехами дочери. Попадаются и совсем незнакомые, которые тоже говорят о сестрице. Чтоб не слышать пересудов и не сделать какой-нибудь истории, матушка вынуждена беспрерывно переходить с места на место. Хозяйка дома даже сочла нужным извиниться перед нею.
По вечерам из застольной
доносятся звуки сечек, ударяемых о корыта; это рубят капусту; верхние листы отделяют для людских серых щей; плотные кочни откладывают на белые щи для господ; кочерыжки приносят в дом, и барышни охотно их кушают.
Вдруг
донеслись до меня
звуки музыки: я прислушался.
Однообразная трескотня убаюкивает, как колыбельная песня; едешь и чувствуешь, что засыпаешь, но вот откуда-то
доносится отрывистый, тревожный крик неуснувшей птицы или раздается неопределенный
звук, похожий на чей-то голос вроде удивленного «а-а!», и дремота опускает веки.
Издалека
донеслись до Александрова глухо и гармонично
звуки предобеденной молитвы, которую пели все триста пятьдесят кадет...
Послезавтра Александр приехал пораньше. Еще в саду до него из комнаты
доносились незнакомые
звуки… виолончель не виолончель… Он ближе… поет мужской голос, и какой голос! звучный, свежий, который так, кажется, и просится в сердце женщины. Он дошел до сердца и Адуева, но иначе: оно замерло, заныло от тоски, зависти, ненависти, от неясного и тяжелого предчувствия. Александр вошел в переднюю со двора.
В эту минуту по ветру
донеслись отдаленные
звуки колокольчика и вдруг смолкли. Анна Павловна притаила дыхание.
Из ее уборной то и дело
доносились звуки откупоривания бутылок.
Гиршфельд стал прогуливаться по зале, украшенной по стенам портретами и бюстами знаменитых русских и иностранных писателей. Его внимание в особенности привлек великолепный, исполненный масляными красками поясной портрет М. Ю. Лермонтова, в роскошной золоченой раме. До слуха Николая Леопольдовича
доносился со сцены смешанный гул голосов, прерываемый резким хохотом и визгливыми
звуками скрипки. Репетиция была в полном разгаре.
Сквозь вторую, еще не выставленную раму до Ромашова
доносились дрожащие, точно рождающиеся один из другого
звуки благовеста, по-весеннему очаровательно грустные.
Так они шептались, наклоняясь друг к другу, охваченные мрачной шутливостью пьяного безумия. А из столовой в это время
доносились смягченные, заглушенные стенами и оттого гармонично-печальные
звуки церковного напева, похожего на отдаленное погребальное пение.
Сначала из кабинета
доносился только глухой однотонный
звук низкого командирского баса. Слов не было слышно, но по сердитым раскатистым интонациям можно было догадаться, что полковник кого-то распекает с настойчивым и непреклонным гневом. Это продолжалось минут пять. Потом Шульгович вдруг замолчал; послышался чей-то дрожащий, умоляющий голос, и вдруг, после мгновенной паузы, Ромашов явственно, до последнего оттенка, услышал слова, произнесенные со страшным выражением высокомерия, негодования и презрения...
Из «заведения» до нас
доносился бестолковый говор угощающегося люда, смешанный с звоном чайной посуды и с
звуками «miserere», [помилуй мя, господи (лат.)] наигрываемого машиною.
Замирающею трелью заливался колокол у заводской конторы, как звонили только на пожар. Вскинулась за своею стойкой Рачителиха, когда
донесся до нее этот
звук.
Он до того задумался, что позабыл и подслушивать. Впрочем, подслушать было трудно; дверь была толстая, одностворчатая, а говорили очень негромко;
доносились какие-то неясные
звуки. Капитан даже плюнул и вышел опять, в задумчивости, посвистать на крыльцо.
Сверху
доносились слабые
звуки гамм, разыгрываемых неверными пальчиками Леночки.
С соседней скамьи до меня совершенно отчетливо
донеслись родные
звуки.
Наконец и совсем стемнело; гуляющие исчезли с улиц; окна в домах затворяются; где-где слышится захлопыванье ставней, сопровождаемое звяканьем засовываемых железных болтов, да
доносятся до вас унылые
звуки флейты, извлекаемые меланхоликом-приказным.
Из залы
донеслись первые
звуки вальса. Софи и Екатерина Семеновна поспешили туда.
До чуткого уха все еще бывшей настороже молодой девушки
донеслись звуки нескольких человеческих голосов со двора.